Игровая зависимость и поведение игроков.                         

Зависимость – это прогрессирующий патологический процесс. Явление, включающее в себя алкоголизм, наркоманию, азартные игры и другие патологические зависимости, которые, так или иначе, негативно сказываются на жизни как самого зависимого, так и его близких. Но, ничего не поделаешь – это мощные контдепрессивные средства – именно в этом их невероятная притягательная сила.

Мы говорим об игровой зависимости, когда кто-либо регулярно прибегает к азартным играм, несмотря на вредные последствия, вытекающие из этого действа. При этом психическая зависимость означает неконтролируемое и неистребимое стремление, манию, непреодолимое желание, ненасытность, жадность и вожделение.

Психодинамика

Чтобы как-то пережить хаос, непоследовательность и непредсказуемость взрослых дети вырабатывают собственные способы психической защиты и адаптации, которые не только приводят к патологии, но и придают им свой специфический рисунок, которые они, затем, берут с собой во взрослую жизнь. Формируется, то, что можно было бы назвать особенностями характера.

Вот несколько основных правил в семьях, где росли потенциально зависимые люди: “Не верь! Не смей говорить о реальных проблемах! Не смей чувствовать! Заткнись!”. Такая болезнетворческая реальность эвакуирует их из реального общения. Они уходят в виртуальный мир собственных домыслов, где царят их множественные конфликты, и которые в дальнейшем регламентируют всю их жизнь.

Как непосредственно игра, так и действие с ней связанное, выступают в качестве защитных механизмов, которые за¬щищают человека от невыносимых внутренних душевных состояний. Это своего рода бегство. Это борьба и избегание чувств страха, тревог, вины, стыда. Прямая задача защит – не допустить эти труднопереносимые болезненные чувства и переживания связанные с ними к осознанию, тем самым, отключив нормальное здравомыслие и приглушив совесть. Вместо этого человек постоянно борется с внутренними конфликтами, которые полностью заполняют его жизнь, оставаясь при этом в тени, в бессознательном, а значит, в неподконтрольном. Человек в азартном опьянении побеждает свои депрес¬сивные неприятные чувства и переживания, буквально, маниакальным (с помощью отрицания действительности) образом, и в иллюзии азарта забывает свои мучительные заботы.

При этом не следует упускать из виду известное удовольствие от мук (себя или другого) - удовольствие, которое встречается при садистических и мазохистских перверсиях. Частота проявлений садистических и мазохистских стереотипов поведения у игроков говорит о том, что отношение между игроком и игрой по сути своей отношение садомазохистское. Напоминает отношение к ребенку в некоторых семьях, где ребенок видит, что родитель обращает на него внимание, в большей степени тогда, когда ребенок болен. То есть, чтобы получить порцию любви, предварительно надо пострадать.

Игра действует не только возбуждающе, но и успокоительно. Для того, чтобы получить успокоение необходимо предварительно возбудиться – получить дозу адреналина.

Фантазии в отношении реальности играют у игроков огромную роль. Фантазии делают возможным попеременную смену бес¬сознательного значения игры: то она превозносит игрока до небес (победа), то ее ненавидят, проклина¬ют (проигрыш). Случается также, что обе крайности преодолеваются поиском абсо¬лютного забвения, поскольку в фантазии зависимого игрока в отношении идеализации и обесценивания существует полная сумятица, переносить которую крайне тяжело. Здесь часто «помогают» алкоголь и наркотики. Взаимоисключающие или опровергающие друг друга фантазии должны быть фрагментированы и не встречаться, так как это может привести к их крушению, а это болезненно. Человеческие домыслы и стереотипы умирают тяжело.

В случаях игровой зависимости психоанализ уста¬навливает наличие серьезной детской травматизации. Человек, будучи уже взрослым, стремится избежать воздействия внешней (а, по сути, той, прошлой – теперь уже - бессознательной) силы, которая ощущается им как инстанция преследующая, давящая, наказующая. Игра – это борьба за любовь (фортуна сопутствует мне, она любит меня и прощает). Игра – это ритуал убийства ненавистного прошлого и объектов связанных с ним (бессознательное желание уничтожения – проигрыша тех, кто раньше его окружал и кто теперь интроецирован в самого игрока, в его Я). Здесь есть схожесть с депрессивной динамикой, а именно ненавистное отношение к собственному Я со стороны интроецированного в себя, когда-то любимого, объекта, от которого ребенок был зависим. Выражается это в ненависти к самому себе (бессознательной).

Прежде всего, воздействие азартных сказывается на области чувств — на страхах, на чувстве вины и стыда. Тем самым это действие подобно защитному механизму. То, что при неврозе делает защитный механизм вытеснения, при игровой зависимости эту роль берет на себя игра – неприятные представления и чувства более не воспринимаются во время игры. Необходимо постоянно играть – это зависимость.

Если нас в какой-то момент охватывает страсть к чему-то, мы можем последовать за своими желаниями, поискать соответствующие пути реализации и воплотить задуманное. Если есть потребность в тишине и покое, можно поискать соответствующее окружение и удовлетворится. Лица с игровой зависимостью ничего такого делать не могут. Они лишены способности искать в реальности то, что им требуется. У них отсутствует терпе¬ние, навык, для осуществления того, что «независимый» человек получает в контактах с людьми. Для зависимых людей объекты – другие люди представляют собой потенциальную опасность, базирующуюся на их прошлом негативном опыте общения. Они находят объекты среди неодушевленных предметов и действий, связанных с ними и вводят их в «систему» своего существования. Они «присаживются на систему».

Тем самым становится ясно, что у людей, склонных к игровой зависимости, отсутствуют определенные качества, и, прежде всего, способность сближаться с другими людьми, склонять их на свою сторону, и самим склоняться, строить откровенные, надежные, полные чувств отношения и поддерживать их. Более или менее выраженный дефицит (ущербность, конфликтность) переживаний невыносим для сознательного восприятия, и именно поэтому таким людям сгодится любое, пусть и вредное, средство, лишь бы сделать невыносимое положение терпимым. Игра - это «обезболивающее».

Азартная игра становятся драгоценностью, благотворным объектом, желанным, именно из-за его «успокающего», «органичного», «анестезирующего» действия.

В то же время вредное действие игры либо вообще не берется в расчет, либо вытесняется посредством психологических защитных механизмов. Однако может случаться и такое, что игра необходима как раз по причине ее вредоносного свойства. Подобное вредящее себе поведение прояснить не так-то легко. Тут мы снова сталкиваемся с очевидностью человеческой агрессивности: моральный садомазохизм. Вред, причиняемый самому себе, как и крайние формы суицидных побуждений, несет в себе функцию обвинения окру¬жающих: «Вы так со мной обходитесь, что мне не остается ничего другого, как только играть, хоть это и вредно». В этом повинен тот самый негативный опыт, приобретенный лица¬ми с игровой зависимостью в раннем детстве.

Психологические особенности людей,которые предрасположены к зависимости.

Более всего к зависимости склонны люди с пограничной организацией личности. Это континуум между неврозами и психозами. Хотя существует и невротический тип лиц, злоупотребляющих азартными играми.

Под пограничными случаями понимают психические нарушения, которые располагаются между неврозом и психозом. Это уровень организации психики, а не диагноз. На этом уровне располагаются почти все психопаты, нарциссы, шизоиды, параноики, импульсивные, театральные и т.д. личности. Более всех интерес к азартным играм проявляют психопаты и нарциссы.

В области симптоматики пограничные личности, прежде всего, чувствуют пустоту и бессмысленность. Кроме того, пациенты чувствуют себя беззащитными и зависимыми от воли других, которым они за¬видуют, поскольку считают этих «других людей», менее страдающими от чувства опустошенности и бессмысленности, чем они сами. Отсюда вполне ясно, почему пограничные личности часто ощущают сильные чувства зависти по отношению к другим «счастливым» людям. Сознаться (прежде всего, самому себе) в зависти и «опустошенности», однако,— перспектива достаточно болезненная и унизительная; от таких чувств они и защищаются (и различными зависимостями в том числе).

Для того чтобы не воспринимать всю глубину внутренней пустоты и, всю меру беззащитности и бессилия, существует защитный меха¬низм, играющий центральную роль в современной патологии, а именно: расщепление.

Защитная функция «расщепления» состоит в том, что личность одновременно раскалывается на две части; одна часть чувствует себя совершенной и великолепной, другая — опустошенной и бессмысленной. Усилия защиты состоят в том, чтобы содержать обе противо¬речивые области в отделенном друг от друга состоянии, т.о. обезопасить прекрасную часть личности. Картина собственного «Я» пограничной личности также характеризуется расщеплением на две части. При этом в какое-то определенное время сознательной является только одна из частей, а другая остается бессознательной и наоборот. Это процесс фрагментации. Характерные особенности пограничных личностей заключаются, таким образом, в том, что состояния собственной грандиозности и беспомощности, опустошенности и бессилия могут быстро меняться местами (победа – поражение), и никогда вместе – это и есть невозможность интеграции идентичности, что возможно для лиц с невротической организацией психики.

Подобная «расщепленная» личность не способна переживать уверенность, она, прежде всего, ненадежна. Результатом оказывается личность, не уверенная в себе, слабая, неуравновешенная. В межличностных отношениях их недостатки, тем не менее, сказы¬ваются довольно быстро. Прежде всего, это выражается в частых сменах идеализации и обесценивания (грандиозный – презренный).

Яркой чертой характера людей с пограничной организацией личности является использование ими примитивных защит. Они полагаются на такие архаичные и глобальные защиты, как отрицание, проективная идентификация, примитивные идеализация и обесценивание.

Ощущение собственного “Я” пограничной личности, полно противоречий и разрывов. Когда их просят описать собственную личность, они испытывают затруднения. Аналогичным образом, когда их просят описать важные фигуры в их жизни, пограничные люди отвечают чем угодно, но не трехмерным, оживляющим описанием узнаваемых человеческих существ. Они часто дают глобальные или минималистские описания.

Кроме того, пограничные личности, подвержены ограничениям в области интеграции идентичности. Они плохо знают себя и видят себя размыто и неопределенно. Они не могут точно сознавать, к чему приведут их поступки. Поскольку эти люди никогда не имели иного типа характера, у них отсутствует эмоциональное представление о том, что значит иметь интегрированную идентичность, обладать зрелыми защитами, способностью откладывать удовольствие, терпимостью к противоречиям и неопределенности и так далее. В отличие от невротиков, они в большой мере полагаются на примитивные защиты и страдают от базового нарушения в ощущении собственного “Я”.

Способность пограничной личности наблюдать свою патологию – по крайней мере, аспекты, впечатляющие внешнего наблюдателя, – сильно ограничена. Они хотят просто перестать получать травмы или избавиться от некоторой критики. Для этого они постоянно ищут позицию «на коне». Они зависимы от этого.

Пограничные клиенты кажутся попавшими в дилемму-ловушку: когда они чувствуют близость с другой личностью, они паникуют из страха поглощения и тотального контроля; чувствуя себя отделенными, ощущают травмирующую брошенность. Этот центральный конфликт их эмоционального опыта приводит во взаимоотношениях к хождению туда-сюда, хорошо-плохо. Жизнь с таким базовым конфликтом, который им не подвластен, изматывает пограничных пациентов, их семьи и друзей.

Существует также популяция игроков, тех, кто является по существу психопатическими личностями. Люди, находящиеся вдоль психопатической линии – неорганизованны, импульсивны, садистичны, деструктивны. Это характерологический диагноз.

Психопатический континуум более нагружен в направлении от пограничного до психотического, потому что, по определению, данный диагноз связан с базисной неспособностью к человеческой привязанности и с опорой на примитивные защитные механизмы (как и у пограничных личностей). Однако, существуют психопаты высокого невротического уровня. Такие люди имеют достаточную интеграцию идентичности, проверку реальности и обладают способностью использовать более зрелые защиты. Однако их ядерные способы мышления и действия, тем не менее, свидетельствуют об антисоциальной эмоциональности. В пример можно привести удачливого и занимающего видное социальное положение политика или шулера.

Организующий принцип психопатической личности состоит в том, чтобы, так сказать, “сделать” всех или сознательно манипулировать другими. Сформулированный подобным образом, диагноз характерологической психопатии не имеет ничего общего с явной преступностью, но целиком связан с внутренней мотивацией.

Психопаты обладают большей базальной (врожденной) агрессией, чем другие. Они «хищники».

У диагностированных психопатов постоянно выявляется сниженная реактивность автономной нервной системы, и этот факт считается объяснением постоянного стремления таких людей к острым ощущениям и их очевидной “неспособности обучаться через опыт”. Кратко говоря, антисоциальные личности обладают врожденными тенденциями к агрессивности и к более высокому, чем в среднем, порогу приносящего удовольствие возбуждения. Им необходимы более мощные встряски и впечатления (азартные игры). В то время как большинство из нас испытывают эмоциональное удовлетворение от хорошей музыки, сексуальных отношений, красоты природы, умной шутки или хорошо сделанной работы, психопат нуждается в резком, более “встряхивающем” опыте для того, чтобы чувствовать себя бодро и хорошо.

Психопаты «чувствуют» масштабно, они не дифференцируют ни свои чувства, ни свой жизненный опыт. Они труднообучаемы. Вместо того, чтобы говорить, они действуют. Они поигрывают с жизнью и с окружением. Кажется, что они отдают себе отчет только в базисном возбуждении, не ощущая специфических аффектов. Когда эти люди действительно чувствуют, по-видимому, они переживают или слепую ненависть, или маниакальное радостное настроение. Им необходимы и они различают, только пиковые чувства.

Основной защитной операцией психопатических людей является всемогущий контроль. Они также используют проективную идентификацию, множество тонких диссоциативных процессов и отыгрывание вовне. Потребность оказывать давление имеет преимущественное значение. Она защищает от стыда. Знаменитое отсутствие совести у социопатов свидетельствует не только о дефективном супер-Эго, но также о недостатке первичных взаимных привязанностей к другим людям. Для антисоциальной личности ценность других людей редуцируется до их полезности, которая определяется согласием тех терпеть.

Психопатические люди будут открыто хвастаться своими победами, завоеваниями, успешными махинациями и обманами, если думают, что на слушателя произведет впечатление их сила. В этом процессе нет ничего неосознанного; это буквальное бесстыдство.

Психопаты грандиозны. Они любят «победы». Психопаты манипулируют вполне осознанно – в отличии от пограничных у которых наблюдаются относительно неосознанные манипулятивные намерения, приводящие к тому, что другие чувствуют себя использованными.

У психопатов нередко отмечаются диссоциативные защиты – минимизация собственной роли в совершении ошибок. Диссоциация личной ответственности является важным диагностическим критерием психопатии.

Отыгрывание вовне является определяющим для психопатии. У социопатических людей не только возникает внутреннее побуждение к действию, когда они раздражены и расстроены, но они также не обладают опытом повышения самоуважения, которое происходило бы от контроля над собственными импульсами. Психопатов часто рассматривают как недостаточно тревожащихся, это обстоятельство объясняется безотлагательным отыгрыванием вовне в комбинации с отказом признавать “слабые” чувства (проигрыш). Психопаты тратят большую часть жизни на поиск подтверждения их всемогущества (игра).

Психопатические люди не могут признать в себе наличие обычных эмоций, так как они ассоциируются со слабостью и уязвимостью. Они не умеют проигрывать.

Психопат имеет серьезные затруднения в обретении самоуважения. Части Я психопата поляризованы между желаемым состоянием личного всемогущества и пугающим состоянием отчаянной слабости (сладкая победа и горькое поражение). Агрессивные и садистические действия социопатической личности могут стабилизировать ощущение собственного “Я” благодаря снижению неприятных состояний возбуждения и восстановлению самоуважения (процесс игры).

Любой, чьи образы собственного “Я” отражают нереалистические представления о превосходстве; тот, кто избегает очевидного факта, что он всего лишь человек, будет пытаться восстановить самоуважение посредством проявления силы (побед).

Еще одной особенностью Я-переживания психопатических пациентов является примитивная (бессознательная) зависть — желание разрушить все, что является наиболее желанным. Хотя антисоциальные люди редко говорят о зависти, ее демонстрируют многие из их поступков.

Антисоциальные люди не понимают «сантиментов». Они понимают использование людей. И испытывают не признательность, а садистический триумф. Он чувствует что «сделал вас». Это его «хлеб».

Психопат играет для того, чтобы почувствовать себя хорошим (всемогущим), а не плохим (слабым).

Поскольку сила – единственное уважаемое антисоциальными людьми качество, именно сила является тем, что должно, прежде всего, быть продемонстрировано.

Основная потребность психопата – ощущать собственное влияние на других, манипулировать ими, “подняться над” ними. Поигрывать ими.

С психопатами стоит усвоить позицию граничащей с безразличием независимой силы. Не следует эмоционально инвестироваться в психопата, поскольку, как только он заметит данную «слабость», он тут же начнет саботировать, чтобы продемонстрировать вашу слабость. Лучше позаботиться об углублении собственного понимания и настраиваться на то, чтобы сделать свою работу компетентно и дать ему понять, что это его дело – воспользоваться выгодами дела или нет. Данный принцип аналогичен уроку, который осваивает следователь: никогда не показывай, что для тебя важно получить признание.

Строгость и железобетонно устойчивое отношение, являются наилучшей комбинацией в работе с антисоциальными людьми.

Описание основных защит используемых игроками:

Всемогущий контроль

Мы исходим из того положения, что для новорожденного мир и собственное “Я” составляют единое целое. Это означает, что источник всех событий новорожденный воспринимает в некотором смысле как внутренний: если младенцу холодно и заботящийся о нем человек замечает это и как-то его согревает, у ребенка возникает довербальное переживание магического добывания тепла им самим. Осознание того, что контроль находится в отделенных от него других людях, вне его самого, еще не появилось.

Ощущение, что ты способен влиять на мир, обладаешь силой, является, несомненно, необходимым условием самоуважения, берущего начало в инфантильных и нереалистических, однако на определенной стадии развития нормальных фантазиях всемогущества. По мере взросления ребенка она на следующей стадии естественным образом трансформируется в идею вторичного, “зависимого” или “производного” всемогущества, когда один из тех, кто первоначально заботится о ребенке, воспринимается как всемогущий.

В конце концов, по мере дальнейшего взросления, ребенок примиряется с тем неприятным фактом, что ни один человек не обладает неограниченными возможностями. Некоторый здоровый остаток этого инфантильного ощущения всемогущества сохраняется во всех нас и поддерживает чувство компетентности и жизненной эффективности. Если мы эффективно осуществляем свое намерение, у нас возникает естественное “пиковое чувство”. Всякий, испытавший когда-либо ощущение “близкой удачи” и вслед за ним выигрыш в некоей азартной игре, знает, сколь прекрасно это чувство всемогущественного контроля.

У некоторых людей потребность испытывать чувство всемогущественного контроля и понимать происходящее с ними, как обусловленное их собственной неограниченной властью совершенно непреодолима.

“Перешагивать через” других – вот основное занятие и источник удовольствия для индивидов, в личности которых преобладает всемогущественный контроль. Их часто можно встретить там, где необходимы хитрость, любовь к возбуждению, опасность и готовность подчинить все интересы главной цели – проявить свое влияние.

Отреагирование

Проигрывая пугающий сценарий, пациент, бессознательно испытывающий страх, оборачивает пассивное в активное, превращает чувство беспомощности и уязвимости в действенный опыт и силу, независимо от того, насколько болезненна и вредна драма, которую он разыгрывает.

Этот термин может быть, также применим к процессу, благодаря которому любое отношение разряжается в действии с бессознательной целью справиться со страхами, связанными с этим отношением. То, что отреагируется вовне, преимущественно саморазрушительно или преимущественно способствует росту, или может быть в некоторой степени и тем, и другим. То, что заставляет отреагировать вовне, не является ни плохим, ни хорошим, но такова бессознательная и пугающая природа импульсов, толкающая человека к действию компульсивным, автоматическим образом, который отличает поведение при отреагировании вовне.

Людей со всеми видами зависимости можно рассматривать как отреагирующих отношение к предмету своего предпочтения; люди с компульсиями, по определению, являются отреагирующими, когда уступают внутреннему давлению и вовлекаются в свои определенные компульсивные действия; психопаты вновь и вновь проигрывают сложные паттерны манипуляций.

Отрицание

Еще один ранний способ справляться с неприятностями – отказ принять их существование. Эта реакция – отзвук архаического процесса, уходящего корнями в детский эгоцентризм, когда познанием управляет дологическая убежденность: “Если я не признаю этого, значит, это не случилось”. Человек, для которого отрицание является фундаментальной защитой, всегда настаивает на том, что “все прекрасно и все к лучшему”.

Переживания восторга и всепоглощающей радости, особенно когда они возникают в ситуациях, в которых большинство людей нашли бы негативные стороны, также говорят о действии отрицания. Большинство из нас до некоторой степени прибегает к отрицанию, с достойной целью сделать жизнь менее неприятной, и у многих людей есть свои конкретные области, где эта защита преобладает над остальными. Самый очевидный пример психопатологии, обусловленной использованием отрицания, – мания. Пребывая в маниакальном состоянии, люди могут в невероятной степени отрицать свои физические потребности, потребность в сне, финансовые затруднения, личные слабости и даже свою смертность. Мания придает всему этому незначимость.

Проективная идентификация

Свойство проективной идентификации - “самоактуализирующееся пророчество”. Человек проецирует на другого свои бессознательные ожидания, и также бессознательно вынуждает того соответствовать им. Проективная идентификация вкупе с расщеплением ложится в основу заключения о пограничной личностной организации.

Аннулирование

Считается более зрелой версией расщепления, аннулирование может рассматриваться в качестве естественного преемника всемогущественного контроля. Магическое качество данной защиты выдает ее архаические источники, даже учитывая то обстоятельство, что человека, использующего защитное аннулирование, можно побудить, взывая к его наблюдающему Эго, увидеть смысл того, что выражено в суеверном поведении. Аннулирование – термин, обозначающий бессознательную попытку уравновесить некоторый аффект (обычно вину или стыд) с помощью отношения или поведения, которые магическим образом уничтожают этот аффект.

Многие религиозные ритуалы имеют аспект аннулирования. Попытки искупления грехов, даже совершенных только в мыслях, можно считать универсальным человеческим импульсом. Фантазии всемогущества отражаются в скрытом убеждении, проявляющемся в поведении, что враждебные мысли опасны, так как мысль равнозначна поступку. Люди, которые испытывают сильные угрызения совести за предыдущие грехи, ошибки и провалы – реальные, преувеличенные или совершенные только в мыслях – могут планировать свою жизнь, используя аннулирование. Когда аннулирование является центральной защитой в репертуаре человека, а действия, обладающие бессознательным смыслом искупления прошлых преступлений, представляют собой главное средство поддержания самоуважения индивида, мы расцениваем этого человека как компульсивную личность.

Реактивное образование

Это когда добросовестность, привередливость, бережливость и усердие компульсивных личностей являются реактивными образованиями, направленными против желания быть безответственными, грязными, беспутными, расточительными, недисциплинированными. В сверхответственности компульсивных пациентов можно усмотреть нечто от той склонности, против которой они борются. Человек, упорно сидящий за игорным автоматом, обнаруживает свое убеждение, что успех зависит от того, будет ли он терпеливым, а не от благоприятных стечений обстоятельств. Упорно удерживая в своих руках всю полноту контроля, он на самом деле вопиющим образом утрачивает контроль.

Компульсивные люди обладают жесткой совестливостью, действующей по принципу «все или ничего». Базовый аффективный конфликт у компульсивных людей – это задавленный гнев (в состоянии под контролем), борющийся со страхом (быть осужденным или наказанным). Этот аффект нем, не проявлен, задавлен или рационализирован. Они все время навязчиво компульсивно борются со своими бессознательными «грехами».

Компульсивность – это навязчивые повторения. Фрейд о повторениях: «Проявления вынужденного повторения, показанные нами в ранней психической жизни ребенка и в переживаниях психоаналитического лечения, в высокой степени отличаются непреодолимым характером, а там, где они находятся в противоречии с принципом наслаждения — характером демоническим. Демонический характер повторения, наглядно проявляется в одержимостях и маниях…. В детской игре нам кажется понятным, что ребенок повторяет и неприятное переживание, потому что активное преодоление дает ему гораздо большую возможность овладеть сильным впечатлением, чем просто пассивное переживание». Повторения, отвердевающие в привычки, сопровождают нашу жизнь постоянно, это наш характер, наша предсказуемость.

Уничтожение сделанного – основной защитный механизм при компульсивности. Компульсивные люди уничтожают сделанное посредством совершения действий, имеющих бессознательное значение искупления вины или магической защиты.

Разновидности сугубо вредоносного компульсивного поведения – пьянство, переедание, употребление наркотиков, пристрастие к азартным играм, покупкам или сексуальным приключениям. Компульсивность отличается от импульсивности тем, что некое специфическое действие повторяется в стереотипной форме снова и снова, более настойчиво. Компульсивные действия отличаются также от отыгрывания, тем, что они явно движимы потребностью приобрести власть над не пережитым прошлым путем повторного его воссоздания.

Компульсивная деятельность свойственна всем нам: переедание, сплетнечество, “последняя” монетка в игральный автомат.

О каких бы компульсивных паттернах ни шла речь, всегда бросается в глаза несоответствие между теми чувствами, которые побуждают человека к действию, и теми разумными соображениями, в соответствии с которыми следовало бы действовать. Компульсивная деятельность может приносить вред или пользу: компульсивной ее делает не деструктивность, а чрезмерная вовлеченность.

Компульсивные действия часто несут в себе бессознательное значение уничтожения совершенного преступления. Даже те компульсивные действия, которые явным образом лишены связи с виной, восходят к взаимодействиям, рождающим чувство вины.

Компульсивное поведение выдает и бессознательные фантазии о всемогущественном контроле. Эта динамика связана с попытками пациента предупредить преступления путем установления контроля (отсюда, например, вытекает потребность в отмене совершенного действия). Эти «преступления» берут свое начало в убеждениях, зарождающихся еще до того, как мысли и поступки получают разграничение. Если я считаю свои фантазии и побуждения настолько опасными, что они становятся эквивалентны могущественным действиям, я буду пытаться сдержать их равным по силе противодействием.

Если вы дочитали - то мы вас не утомили


ЛЕЧЕНИЕ ИГРОВОЙ ЗАВИСИМОСТИ

Бич современных людей – игромания! О ней говорят, не переставая, и журналисты, и психологи, и политики, и, безусловно, медики. Человеку, попавшему под зависимость от игр с фортуной, очень сложно самому перебороть страсть и вылечить эту болезнь. Центр терапии зависимостей "Феникс" предлагает современные способы лечения игровой зависимости. Лечение игровой зависимости в Центре терапии зависимостей "Феникс"

Знак качества лечения игровой зависимости (как и любой другой) в Центре терапии зависимостей "Феникс" проверен временем. Мы работаем по современным методикам лечения игровой зависимости и вырабатываем индивидуальный план для каждого пациента. Индивидуальный подход помогает выявить причины и корни болезни, выработать тактику и методику лечения игровой зависимости, назначить курс психотерапии. В результате лечения игровой и любой другой зависимости человек начинает по-другому смотреть на мир, на себя и окружающих; видит другие ценности; начинает ценить жизнь и полностью избавляется от зависимости.

Лечение игровой зависимости необходимо

Сам человек зачастую не в силах справиться со своим недугом, поэтому ему нужна помощь профессионалов. Мы давно занимаемся лечением игровой зависимости. Приходите в Центр терапии зависимостей "Феникс" с вашей проблемой, не разбивайте семью и жизнь своих близких и родных.

Лечение наркомании